Слова могут убить. Как я заболел анорексией

Автор текста: Александр Степакин
Иллюстратор: Ilona N
Эта история уже давно не даёт мне покоя. Я считаю, что если я смогу сложить всё воедино и выплеснуть, то мне станет легче и заодно другие узнают, как делать не стоит.
Знаете, рассказывать о своих трудностях непросто. Наверное, что у каждого есть свои истории, которые сложно пережить, и одна удивительнее другой. Но, согласитесь, редко слышишь о том, что мальчик заболел анорексией. Поэтому я просто оставлю свою историю в сети и буду надеяться, что хотя бы кому-то она пригодится.
Ещё с класса второго-третьего меня дразнили одноклассники. Тогда меня выбрали человеком, который будет грушей для ударов словами. У мальчишек не было на то особых причин. Бывало, что я не мог это терпеть и бил им в лицо или ещё куда. Бывало, и плакал. Бывало, жаловался родителям. Они говорили, чтобы я игнорировал это, но я не мог. Так как общения у меня было мало, каждое слово от любого человека для меня было на вес золота! Я не мог игнорировать слова, они для меня много значили.
Родителям тоже было неприятно происходящее, но они понимали, что если я пожалуюсь учительнице, то будет ещё хуже, меня начнут обзывать ещё больше. В итоге я перешёл в новую школу, но и там нашёлся один парень, который посчитал меня толстым и начал обзывать. Может, у меня и был лишний вес, но не такой большой, как мне тогда казалось.
В новом классе все были спортивными и активно чем-то занимались, но у меня со спортом никак не сложилось. Поначалу я терпел грубые слова по отношению к себе, но в конце седьмого класса понял, что этот пацан от меня не отстанет. Я начал много ездить на велосипеде, занимался тяжёлыми физическими упражнениями по утрам и вечерам.. Каждый день я заставлял себя тренироваться до изнеможения. Я говорил себе, что всё это ради похудения, ради лучшего будущего, ради того, чтобы доказать тому однокласснику, что он неправ! Я отказывал себе в еде; говорил, что мне не нужна лишняя еда, что я потолстею из-за этого.
Я уставал и был без сил, но заставлял себя и говорил, что это только вначале тяжело, а потом будет легче. И на самом деле: во время тренировок было адски тяжело, а после казалось, что всё хорошо и ничего не было. Я начал увеличивать объёмы тренировок после школы и вместо начальных 30 минут занимался уже полтора часа. Понятное дело, я худел, но вместе с жиром потерял почти всю мышечную массу. Родители начали замечать, что со мной что-то не так. Начали оставлять на ужин больше еды. Но я просто выкидывал больше. По выходным я ел вместе с ними — тут уж было некуда деваться, но что дают эти 2 дня по сравнению с 5 днями? Ничего!
Я продолжал увеличивать объёмы тренировок, и один раз не успел поужинать до прихода родителей. Меня застукали за тем, как я выкидываю еду. Я не понимал, что это плохо; мне казалось, что так и должно быть. Понятное дело — мне сказали, что так делать нельзя: я и так уже очень худой — одни кости торчат; я молодой, мне нужно активно набирать мышечную массу, есть больше — ведь это нужно для моего организма. Я не соглашался, раздражался, нервничал и уходил в свою комнату.
Несколько раз казалось, что наступил переходный момент: я, вроде, видел и осознавал то, что я слишком худой и дальше худеть не стоит. Я начинал есть больше, но упражнялся всё так же. Но, видимо, было уже поздно, и в итоге я опять отказывался от еды, опять её выбрасывал, меня опять ругали, я опять начинал есть больше — и так по кругу. На самом деле, я продолжал худеть, мой вес снижался. Я начал чувствовать слабость, часто болела голова, не мог нормально соображать, было сложно сконцентрироваться на моём любимом занятии — учёбе. Так как я много занимался спортом и упражнялся, я пил очень много воды — наверное, по 3-4 литра в день. Позже оказалось, что я мог умереть из-за отказа почек, если бы попал в больницу на несколько дней позже.
А тут уже и экзамены в девятом классе подходили, и я начинал нервничать. Как бы хорошо я всё ни знал, мне было этого недостаточно; я учился и учился, только чтобы сдать экзамены.
Помню, был вторник. Закончился урок математики. Мы проходили новую тему, писали тест, но ничего не понимал. До этого по математике у меня всегда было 9-10! Я просто смотрел на фигуры и цифры, и они как будто летали вокруг меня. Я поговорил с учительницей, объяснил ей ситуацию, что я всегда всё понимал — а тут вдруг ничего. Она сказала, что был у неё ученик с такими же жалобами, и в итоге он не пришёл на экзамен. И посоветовала мне принимать витамины.
7-8 уроком у нас был труд (домоводство). Вначале всё было хорошо: я выполнил одно задание учителя, но потом у меня перед глазами всё поплыло. Казалось, что все вокруг курят, хотя на самом деле работали с паяльной машиной. Мне сказали, чтобы я шёл домой — мол, я странно как-то себя веду. И я поехал домой на велосипеде — непонятно, что творилось у меня в голове. Мне сложно описать то, что я чувствовал.
Я как будто ощущал, что не контролирую себя. В дороге я думал о смысле жизни и тому подобных вещах. И вдруг понял, что могу управлять своим телом. И каким-то образом пришел к заключению, что я не просто бог, я время! Вокруг меня всё происходит, я способен влиять на окружение и изменять его. И я начал кричать, что я есть время. Я как будто видел весь круговорот мира: прошлое, настоящее и будущее одновременно, видел себя как часть Вселенной, которой я управляю! Я чувствовал, что я всемогущ. Но понимал, что никто другой этого озарения не поймёт, ведь они часть той системы, которой я управляю.
Интересно, что до того, как я попал в больницу, моё восприятие времени было очень нервным. Мне была дорога каждая секунда. Почему-то я никогда не успевал сделать за день всё, что хотел, и нервничал из-за этого. Каждый раз, когда меня просили найти свободное время, я не мог этого сделать. Это было связано с тем, что физические упражнения требовали много времени, и я должен был успеть их выполнить и поесть до прихода родителей, чтобы они не узнали, сколько я тренировался и при этом съедал.
В тот же день родители отвезли меня в больницу, потому что я не мог ответить на простые вопросы: кто я, где я, что делал и сколько мне лет. Нас приняли, и меня взвесили. Масса моего тела была на 15 кг меньше нормы, и меня срочно повели на анализы. Потом мне стало плохо, и сейчас я помню лишь тот момент, когда я проснулся и лежал в палате с мамой.
Оказалось, что мне так не хватало общения с ней! Мы разговаривали на разные темы, вспоминали детство, и я был счастлив. Единственное, чего я хотел — вернуться домой снова с нормальным весом и быть энергичным.
Я пролежал дня два в общем отделении (без сна), потом меня направили в психиатрическое. Мой диагноз и так был понятен — анорексия. Доктор тогда пошутил: «Познакомишься с нашими девочками. Может найдешь себе пару, скелетик».
Первые дня три я не мог прийти в себя. Надписи на стенах и кроватях меня пугали: «Ты умрешь!», «Нет ничего лучше смерти!», «Смерть — это рай!» Ну а что ещё могут писать психически больные дети? Девочки из соседней палаты говорили, что единственный способ отсюда выбраться — это набрать побольше массы. Но быстро это сделать невозможно.
На следующей неделе я уже мог нормально соображать и быстро отвечать на вопросы. Мне привезли учебники, я начал учиться и продолжил готовится к экзаменам. Удивительно, но в этой больнице были учителя, которые занимались с каждым ребёнком индивидуально по школьной программе.
В психушке иногда бывали смешные моменты, а иногда бывало страшно. Но тебе не так страшно, если есть желание и стремление выздороветь. Таких была половина всех больных (сначала в отделении нас было 12—15 ребят, но к моей выписке осталось только 4). Порой для нас организовывали даже концерты, на которые было обязательно ходить. Но меня больше интересовала учёба и книги из местной библиотеки, в то время как другие страдали из-за отсутствия интернета и техники. Запрещены были также вилки, ножи и прочие острые предметы.
Как я поправлялся? Просто съедал всё, что давали в больнице, плюс просил добавки. Мне даже организовали дополнительные перекусы в виде творога и варёных яиц. Я съедал фрукты, йогурты и печенья, которые мне приносили родители. От пищи не отказывался, но и не переедал, ведь тогда всё выходило наружу на следующий день. Я примерно понял, сколько надо есть, чтобы набирать вес. Двигался я немного, ведь всё время сидел за столом и учился. И в итоге спустя 2 месяца меня выпустили — могли и быстрее, но врачам надо было убедиться, что все показатели в норме.
Огромную помощь мне оказали родители — если бы не они, я бы не выздоровел. Они не хотели, чтобы я рассказывал об этом. Ведь, по их мнению, такие истории очень интимные и личные, их надо оставлять при себе. Но оставаться один на один со всеми этими мыслями и воспоминаниями тоже нелегко, поэтому я рад, что интернет позволяет поделиться своими переживаниями. Родители навещали меня почти каждый день. Для них это было довольно дорого, ведь им приходилось ехать из нашего посёлка, проезжать центр столицы и ехать на её окраину, на топливо уходило много денег. Но ещё больше тратилось нервов, ведь даже мой «железный» папа, который не любит проявлять свои эмоции, переживал и волновался за моё состояние. Он подбадривал меня: «Держи хвост пистолетом! Скоро выздоровеешь, и всё будет хорошо!»
Мама часто рассказывала мне, что не может уснуть по ночам и часто плачет, потому что ей не хватает сына, который впервые оказался один так надолго. Родители считали, что всё произошло из-за того, что они не уследили за мной и не обратились вовремя к врачам.
Во-первых, они меня спасли! Если бы не та поездка в больницу, я бы не писал сейчас этот текст. Во-вторых, они действительно считают, что всё должно быть под их контролем и они должны знать всё, что со мной происходит. Да, порой давать свободу ребёнку может быть опасно, но это не значит, что надо присматривать за ним слишком сильно!
Я не считаю, что в данной ситуации есть виновный. Когда пытаюсь проанализировать произошедшее, то понимаю, что всё произошло так, как должно было произойти. Я должен был оказаться в психушке. Мне надо было побыть одному и разобраться с тем, что мне нравится, и какой жизнью я хочу жить. Именно тогда я понял, что обожаю космос, физику, технологии и хочу связать с этим свою жизнь. Я понял, что, оказывается, я намного умнее большинства своих сверстников и у этого есть свои преимущества и недостатки. Знаете, как приятно читать о себе слова, которые писали врачи в выписке из больницы:
«Наблюдения во время лечения. Контакт с мальчиком устанавливается легко. Он открытый, разговорчивый, идёт на зрительный контакт, улыбается. Отношение дружелюбное, открыт к сотрудничеству. Может откликаться на эмоциональные реакции, желает получать похвалы. Ему нравится быть человеком, который управляет ситуацией. Понимает инструкции. Темп работы — быстрый. Когда устает, продолжает начатое, очень целеустремлён. Может работать самостоятельно».
Вот бы о всех людях кто-то писал такие хорошие слова — больше было бы счастья на Земле!
Эта история помогла мне понять, кто я есть и чего я хочу. Она показала мне, что есть те, кто действительно волнуется за мою жизнь. Я понял, что не всегда надо обращать внимание на слова окружающих. Надо уметь думать и принимать решения самостоятельно, иначе не будешь личностью. Слова на самом деле могут убить!
Эта статья создана подростками и студентами, которые из месяца в месяц ведут Voice на чистом энтузиазме.
Мы не получаем деньги за своё творчество, но нам необходима реклама, чтобы всё больше людей узнавало о нас.
Вы можете поддержать проект, просто перечислив стоимость вашего кофе на счёт:
Young Folks LV
reģ. nr. 40008225108
Swedbank LV44HABA0551038525297

(пишите цель платежа «Пожертвование Voice»)

Cпасибо вам за возможность творить!