Психолингвистика, или полунаука о влиянии языка на мышление
(в память об А. А. Потебне)

Автор текста: Валес Виг
Иллюстратор: Sava
Редактор: Андрей Усачёв
Наши статьи теперь доступны в аудио! Слушайте на ходу, когда хотите узнать что-то новое, но нет времени читать.
«А что, если подумать о мысли? Какими инструментами нужно пользоваться, чем анализировать мысль в абстракции? Мыслями? А где же начало этой цепи?» — примерно так выглядят все монографии и научные работы в такой специфичной дисциплине, как психолингвистика. Вопрос первозданности языка, его анализ как инструмента мышления и коммуникации. Это довольно интересно и сложно.
Молодое комбинированное учение, которое отлично вписывается в постмодернистские тенденции, оно выносит на обсуждение сакральность появления и развития языка. Изучая психолингвистику, сравнивая подходы разных учёных, можно случайно провалиться в бездну диалектики и эпистемологии. Противоречивые трактовки, нередко отличающаяся аксиоматика, разногласия психологических школ и лингвистических гипотез — всё это не даёт психолингвистике стать полноценной научной дисциплиной. Но обо всём по порядку.

Первое, что попадается под руку начинающему психолингвисту, — теории появления языка как феномена мышления. Очень ёмкий и идеологически неоднозначный вопрос. Если отбросить вариант с божественным вмешательством как самый ленивый и банальный, то у нас остаются: некие представления о врождённости или базовой физиологической данности системы членораздельных звуков или же трактовка языка как полезного, но не необходимого инструмента коммуникации и коллективного выживания. Для первого обязательно выполнение условия автономности, то есть овладение языком вне человеческого окружения; второй же вариант выдерживает намного больше критики. Многие деятели данного учения сошлись в одном: необходимо человеку лишь выражение мысли, но это, как известно, можно делать и без языка — невербально, к примеру. Тем не менее, мы имеем сложную систему взаимосвязанных комбинаций звуков, которые работают по принципу «Я понимаю его, потому что у нас обоих похожее представление об образах, которые связаны со сказанным». То есть общение происходит между людьми после взаимной проверки на противоречия. Из этой концепции также выходит следующее: дети имеют возможность овладеть языком, учась у взрослых, потому что без последних создали бы свой собственный.

В общем представлении это учение ставит перед собой цель унифицировать все факторы корреляции психологических и интеллектуальных процессов с языковым произволом, которым эти процессы выражаются.
На самом деле, очевидная связь знака со значением перестаёт быть таковой, если попытаться провести чёткую систематику. Начиная с подражания звукам природы, человеческая вербальная коммуникация приобретала комплексность, присущую современным языкам. Этот важный базовый факт помогает нам понять, почему грубые слова звучат грубо, а ласковые — ласково; преобладание твёрдых согласных и открытых гласных в слове помогает реализовать прежде всего энергию эмоции, абстрактной произвольной массы самой мысли, ведь на произношение таких слов требуется больше усилий. Но в процессе формирования языков общечеловеческая тенденция ассоциаций деформировалась, и такое простое соответствие провести в полной мере не получится. Сильное влияние на язык оказали именно ассоциации. Так же, как мы ассоциируем мысль со словом, её выражающим, так и само слово в общем ассоциируется с некими образами, будь то фонетические сходства или омонимия.

Как носитель украинского языка, приведу пример вышеописанной теории именно из него. Как известно, большое количество сиюминутных негативных переживаний можно выразить с помощью ругательств, мата, нецензурной лексики. Эмоциональный посыл таких выражений довольно внушительный, и у многих людей резкие негативные эмоции выражаются именно с помощью таких слов, иногда даже не совсем сознательно. Как в случае с пролитым на белую рубашку кофе или ударом мизинца об угол мебели — первое, что приходит некоторым из нас на ум, это одно слово из многообразия русского мата. Смачно произнося звуки «б-» и «-л-», красиво закончив слово зубным «-ть», мы реализуем большую часть наших негативных переживаний, гнев и досада будто выходят из нас посредством этих «заклинаний». Но скажи в аналогичной ситуации украинское прокляття или дідько, степень эмоционального резонирования будет существенно ниже. Всё дело в том, что украинские ругательства больше базируются на негативных ассоциациях: дідькочёрт, прокляттяпроклятие, соответственно, но сами по себе эти слова не реализуют весь эмоциональный спектр переживания. Большое количество социокультурных процессов, как и намеренное отступление от правил русской речи, привело к тому, что большинство праиндоевропейских и старославянских корней не были адаптированы в украинском языке, и поэтому многие украинцы «выражаются» на русском. Так же и общая фонетическая мягкость украинской речи не сильно способствует интенсивной передаче сильных эмоций и импульсивных состояний человека.

Звуковой арсенал языка играет большую роль в формировании образа народа, который на нём говорит. Именно из-за него французы кажутся утончёнными натурами, англичане — строгими формальными занудами, а немцы — грубыми и злыми.
Феноменально важной характеристикой слова является также его значение. Само понятие «значение» трактуется весьма неоднозначно, но попробую вывести для него более-менее универсальное содержание. Значение — это субъективное содержание знака, которое проявляется при взаимодействии с ним. То есть значение слова нам будет доступно только в случае овладения его предметом, так же как и практическое взаимодействие с ним — главная предпосылка формирования смысла оного.

В эпоху частичного смешения культур можно проследить заимствования некоторых понятий из влиятельных языков. Часто происходит так, что их трудно либо вообще невозможно перевести. Возьмём, к примеру, слово vibe. Оно содержит в себе очень комплексное и вместе с этим понятное многим значение: мера создания настроения, веяние, стилистическое наитие. Ближайший перевод этого слова на русский — атмосфера, что смежно, но далеко не в полной мере описывает всю глубину этого понятия. Так же, как и cringe или background. Сам факт заимствования говорит о том, что человеческая общность нуждается в наличии слов, которые описывают ёмкие и многозначные явления, но их собственный язык не может им этого позволить. Можно задать вопрос: а как тогда употреблять такие слова, если мы даже перевести их толком не можем? Вышеописанная теория даёт ответ на него: как ложка для ребёнка из простой детали окружения становится орудием приёма пищи, так и малознакомое и лишь интуитивно понятное слово укрепляется в нашем лексиконе после того, как мы впервые использовали его в подходящей ситуации.
Этот и ещё много других ответов на нетипичные вопросы можно найти на страницах монографий и статей по психолингвистике. Её изучение открывает дивный мир абстракций и мыслительных процессов, которые ранее ускользали от нашего внимания.
Эта статья создана подростками и студентами, которые из месяца в месяц ведут Voice на чистом энтузиазме.
Мы не получаем деньги за своё творчество, но нам необходима реклама, чтобы всё больше людей узнавало о нас.
Вы можете поддержать проект, просто перечислив стоимость вашего кофе на счёт:
Young Folks LV
reģ. nr. 40008225108
Swedbank LV44HABA0551038525297

(пишите цель платежа «Пожертвование Voice»)

Cпасибо вам за возможность творить!