«Ми сиділи, обіймались і плакали». Історії про війну в Україні

Автор статті та ілюстрацій: O.E.W
Президент Росії Володимир Путін у ніч на 24 лютого 2022 року оголосив про початок війни проти України. Для мільйонів українців життя тоді розділилося на «до» та «після». Ми зібрали декілька таких історій простих людей. Про те життя, яке в них відібрали, і про те, яке їм тепер доводиться жити.
Мне 16 лет, моей сестре 14. У нас есть мама и бабушка, с которыми у нас были немного тяжёлые отношения.

Помню, 24-го числа в 4:30 я открыла глаза из-за сильного взрыва. У меня подпрыгнула кровать и с полки начали падать книги. Резко прозвучал второй взрыв, во время третьего мы с сестрой побежали к маме в комнату. Мы залезли под одеяло и стали спрашивать: Что случилось? Откуда взрывы?»

Четвёртый взрыв. Настолько сильный, что за окном встало кроваво-красное зарево. Мы подошли к балкону и увидели чёрный танк, он ехал по главной улице нашего села к полям, где и были взрывы. Мы все спустились на первый этаж и начали собирать вещи. Я и подумать не могла, что всё, что меня окружает, мне просто не нужно, и материальный мир не имеет значения во время войны. Я схватила телефон, какие-то свитера, джинсы, документы, и запихала всё в чемодан. Мы все хаотично забрасывали по минимуму вещей с собой.

Прибежали соседи: «Давайте уедем, под Киевом небезопасно!»

У мамы ступор, она плачет, не понимает, что делать.

«Нет, мы останемся.»

И мы остались дома.

Потом всё как в тумане, но прекрасно помню, что мы спали все вместе на первом этаже в обнимку на матрасе. Наши собаки на улице выли и просились в дом, наша кошка сходила с ума и не понимала, что происходит. Ночью были слышны взрывы, летало очень много тяжёлых самолётов, ездила техника.

У меня парень русский, я ему начала писать рассказывать, что у нас происходит. Он был в шоке, звонит мне каждый день, желает всем нам добра. Он хочет, чтобы у нас всё было хорошо, и он очень сильно переживает. Ужасно от осознания того, что из-за войны накрылись все планы на будущее, моё поступление за границу, встреча с парнем и моей подругой. Мы сейчас просто очень сильно боимся за жизнь, и нас трясёт от всего происходящего. Это ужасно.

Тронули всё вокруг нас: Боярку, Киев, Васильков, Житомир, Заборье, Иванковичи…

Прости, я плачу сейчас. Это так тяжело рассказывать.

Дед наш ужасно поступил по отношению к нам. В первый же день он ограбил магазин, тупо вынес весь алкоголь. У соседей, которые звали нас уехать, остался дома, вскрыл подвал и теперь там сидит. Сейчас он пригласил друзей алкашей к нему. И мы остались без убежища. Две женщины и две девочки без убежища.

Слышна воздушная тревога, у нас тонкие стены, наш дом — ­ небезопасное место. Но нам не уехать никуда, у нас нет бензина, мама и бабушка не получили зарплаты, мосты взорваны, на границах огромные очереди. Бабушке звонят родственники, хотят нас забрать то в Грузию, то в Словакию, но мы не можем уехать. У нас заканчивается еда, и время от времени отключают электричество и воду.

И, блять, сейчас вообще беспредел происходит какой-то. Все эти дни был пиздец.

Мы просыпались от взрывов и сидели в обнимку плакали. Тяжело от осознания того, что мы просто песчинки, которые ветром может сдуть с лица земли.

Вчера ночью бабахнула нефтебаза в Василькове. И снова кровавое небо.

Мне хочется проснуться в мире без войны. Я хочу чтобы Украина и Россия были свободными и чтобы у всех все было хорошо.

Я морально убита, но я верю что все будет хорошо. Я за мир.

София
«Прости, я плачу сейчас. Это так тяжело рассказывать»
24 лютого десь о половині шостого прокинулася від гуркіту. Не одразу зрозуміла, що коїться. Шум — вікна тремтять, знов шум — знов вікна тремтять.

Подруга, що зі мною живе, не прокинулася, не почула, а я стою біля вікна і до мене повільно доходить шо це бляха війна. І думаю собі — будити подругу чи хай ще поспить перед роботою, чи не буде вже ніякої роботи. Постояла ще трохи, послухала — воно притихло. По радіо музика якась, жодних нових. А мені що війна, що не війна, на зміну все одно треба. Перед тим, як уходити, все ж розбудила сусідку. Кажу їй: «Так, я на зміну, а ти збери речі про всяк випадок. Доречі, війна почалась».

Поки шла на зміну, видзвонила маму, що живе в Херсоні. Вона спитала, чи квартира ціла, чи усі живі, і побажала гарної зміни. Залізна жінка. На підстанції вранці у всіх очі перелякані, всі на телефонах. Хто родичів видзвонює, хто новини читає. Атмосфера гнітюча, страх, страх, страх. Через три доби нова зміна, от якраз зараз між викликами пишу цю історію. Сьогодні у колег обличчя веселі, а очі трохи скажені. Жоден не звільнився, усі вийшли працювати. На роботі добре. Вдома здригаєшся від кожної сирени, бескінечно дивишся новини, а під час роботи якось не до того. Сирену можно навіть не почути, та й шо та сирена, якщо на виклик треба.

Отже, працюємо та зберігаємо спокій. Все буде добре.

— Олександра, 24 роки. Лікарка швидкої допомоги
«Атмосфера гнітюча, страх, страх, страх»
Я из длинного и слегка пыльного города Кривого Рога, окружённого золотыми полями, склонами, мешками с песком и другими баррикадами. Меня, как и тысячи украинцев, разбудили словами «началась война». Не спецоперация и не освобождение. Война.

Она почти не затронула мой город. Взрывы на военной базе, перестрелки на границах области и метки — не больше. Мы — одна из самых безопасных областей. К нам привозят беженцев, баррикады на дороге к городу всё больше укрепляются, но страх, что мы можем лишиться дома, семьи, друзей и собственной жизни никуда не исчезает.

В коридоре стоят рюкзаки со всем необходимым, аптечка на видном месте и совсем не вписывающаяся в обстановку гитара. Кроме неё, в чехле лежат книги и нотные тетради. Это самые необходимые вещи лично для меня. Когда-то они спасли меня и теперь я хочу спасти их. Больно от мысли, что во время войны приоритеты меняются. Сейчас я не хочу оставлять гитару, книги и блокноты со стихами, но кто знает, что я буду думать по этому поводу неделю спустя?

Мы с мамой перебрали вещи для беженцев и воинов. В отдельный пакет сложили ткань для сеток — у нас в городе много где их плетут и позже передают на фронт. Два дня назад из нашего города шёл поезд прямо к границе. Мама предложила дедушке уехать из города, пока не поздно. Он отказался, аргументировав это тем, что бросить родной город для него это предательство.

У меня целый букет хронических заболеваний. Но лекарства, необходимые мне, почти невозможно найти. Я просто надеюсь, что я одна, кому не хватило нужных таблеток. За себя я не переживаю, с 23 февраля ни разу не плакала. Но руки начинают дрожать ещё сильнее, когда я обнимаю вздрагивающую от каждого шума с улицы сестру. Ради неё я сжимаю руки в кулаки и иду рисовать антивоенные плакаты.

Мир не потерял своих красок, но сквозь картон и простыни на окнах точно стал страшнее. Бабушка знает все бомбоубежища города, а наша классная руководительница каждый день шлёт сообщения с пожеланиями о мирном небе и спокойной ночи. В соседнем городе звучит сигнал тревоги, а в нашем он отдаётся тревожным стуком сердец.

Мы верим в единство нашего народа, но кто знает, где и чей спусковой крючок щёлкнет следующим?

— Аноним
«Меня, как и тысячи украинцев, разбудили словами «началась война»
Прокинулася о шостій тридцять під надривне виття сирен і крик матері: «Вставай, нас бомбять!» За півтори хвилини вдяглися і мерщій до дверей, поки чекала коли одягнеться мати дійшло усвідомлення того що відбувається, і розридалася на місці. У нас вже були зібрані всі сумки з документами та іншим. Збиралися шукати сховище, але прийшло повідомлення що наше місто поки у безпеці, тому ми просто пішли до магазину та аптеки докуповувати необхідне.

Так, ридаючи, до магазину і шла, пам'ятаю ще думки: «А такий же гарний ранок, сонячно, мороз, так голосно співають птахи». I після цього сльози стали трохи слабшы, думка, що ми помремо під сонцем та співом птахів, чомусь заспокоїла. У АТБ біля дому кілометрові черги, будинок магазину величезний, а черга стояла ледь не на вулиці. Полиці майже повністю порожні, ледве вдалося вхопити, що хотіли. В аптеці черга майже така сама. Ми стояли за молодою мамою та її крихіткою донькою, ця жінка не знала, що купувати, моя мати їй радила та на касі іноді казала за неї — моя мати медик. Доньці навіть шести років, мабуть, нема, дівчинка не розуміла, що коїться, чому щось шумить, чому так багато людей. До моменту, коли до нас дійшла черга, вона вже плакала — не розуміла, що таке, але усі хвилювались, тому і вона хвилювалась. Я намагалася її заспокоїти, обіймала.

Під вечір першого дня знову розридалася і не могла заспокоїтися вже довго — дуже страшно стало, що я навіть не доживу до улюбленої пори року, що можу не побачити весну, що мені навіть не виповниться вісімнадцять у травні, що не зможу на концерти поїхати, не зможу більше поговорити з подругами.

Прийшло усвідомлення, що це все прямо точно насправді, і я справді у країні, де справді війна, і мене справді може не стати. Після цього паніки вже не було, страху якось теж, емоції могла отримувати тільки позитивні — сміх через «рускій воєнний корабль, іди нахуй», як у Дніпрі на мітку насрали, як гопники танк відбили, посмішки через повідомлення від близьких. Тіло наче у режимі екстреної ситуації, ніякої паніки не допускає, страху нема, є тільки віра в ЗСУ — як вірять у богів. До речі, ніколи не розуміла, як люди можуть у щось вірити, і звідки віра у релігії у складні часи, завжди атеїсткою була. А тепер справді наче віру знайшла. Але вона у Збройних Силах України та нашому народі, який не здається і навіть голими руками дає відсіч, який щосили допомагає всіма способами.

Вчора, 27 лютого, вперше з початку пролунала ще одна сирена. Ми живемо навпроти дитячого садочку і бігти вирішили до нього, там наче три підвали. Коли прийшли, вже було все заповнено. Дуже багато дітей, усі або плачуть, або майже плачуть. Якийсь мужик намагався накричати на дитину, щоб та замовкла, і всі накричати на нього. Він після цього відійшов у куток. На диво, крім цього шуму паніки не було. З часом з'ясувалося, що сирена хибна, але майже всі у сховищі ще десь півгодини сиділи про всяк випадок. Про відбій тривоги сказав мер міста, але все одно страшно.

— Анонім
«Тіло наче у режимі екстреної ситуації, ніякої паніки не допускає, страху нема, є тільки віра в ЗСУ — як вірять у богів»
Было тяжело, я не находила себе места всю ночь с 23 по 24 число, посмотрела фильм, который всё откладывала пару лет, и уснула часа в три. Где-то после пяти утра начали бомбить. С тех пор всё как в тумане.

Сейчас укрываюсь под землёй. Иногда плачу, каждый час проверяю, все ли в порядке с любимым и друзьями, звоню родителям и брату, которые отказались куда-то спускаться. 24/7 на связи.

День в убежище:

Приходим туда как услышим сильные взрывы, стелимся. Наше место тут на одной и той же точке держится четвёртые сутки, нам повезло, мы возле розеток. Мы посменно раз в день ходим за едой, переодеться и помыться, перебежками до дома и обратно, чтобы успеть ещё до комендантского часа.

Вечером раздают какие-то фрукты, сухофрукты, печенье, молоко иногда наливают по тарам. Общаемся и читаем новости где-то до 1:00-2:00 ночи, начинает рубить уже к полуночи, но, как правило, идут новости с поверхности о том, что снова сильно бомбят. Обсуждают характер звуков и вибрации стен домов. В 2:00 засыпаем. В 4:00-5:00 часов просыпаемся, срочно лезем в телефоны смотреть новости. Если ничего очень страшного, значит, можно сходить в туалет.

Очередь в туалет большая, стоим по 40-50 минут, два раза стояла по часу. Обычно половина унитазов забиты, из-за этого в громкоговоритель вечно просят, чтобы перестали наконец кидать туда туалетную бумагу, прокладки и памперсы. Люди не понимают. Пока стоим в очереди, можно почитать новости, посмотреть, где бомбили, спросить у родных как они и целы ли, почекать твиттер, позаниматься всяким активизмом. После этого обратно спать.

Утром везут хлеб, но до нас он как-то не сильно доходит, потому что отдают преимущественно семьям с детьми. Оборудованы фонтанчики с питьевой водой, люди играют в карты, общаются, ссорятся, едят, ловят диверсантов, помогают друг другу.

Ждут, когда всё это закончится.

— Оля
Было около 5 утра, а я не спала. Хотя меня ожидал достаточно насыщенный день — собеседование, потом прогулка с подругой, а ещё порисовать бы неплохо, конечно. Но я не спала, поскольку играла в геншин импакт. Моя жизнь всегда мне казалась достаточно скучной и маловажной историей. Ничего я особенного не добиваюсь, и если что и делаю, так пытаюсь этот жанр повседневности раскрасить в яркие цвета.

Где-то ехал ко мне заказанный парик для косплея, в голове были приятные воспоминания о вечере в кошачьем кафе с новым знакомым, в чашке остывал мятный чай. И вот мои персонажи внезапно застывают в подземелье, отказываясь хоть как-то бороться с монстрами, и я понимаю, что интернет в доме упал. Ну, это знак, значит. Пора спать, не то на собеседование вместо меня явится панда с вооот такими кругами под глазами.

Таковы были мои мысли, когда я выключила компьютер, взяла телефон и направилась в постельку. И тут — громкий звук, где-то за окном, а потом ещё и ещё. И канал нашего города, где в комментариях появляются, сменяя друг друга, сообщения: «центр, кто слышал?» «Салтовка, у нас гремит», «Алексеевка, слышно шум...» Ощущение абсолютной нереальности накрывало, как какое-то противное и колючее одеяло. И сразу с головой.

Первая рациональная мысль, заставившая меня встать и что-то делать, пришла в облике моей чёрной кошки. Ведь совершенно нельзя, чтобы она оказалась в опасности! Я бросилась перерывать весь дом в поисках переноски. Конечно, запихать кошку туда это тот ещё квест, но лучше исцарапанные руки и живая злая Астра, чем... Не хочу думать что.

12:15 PMА переноска-то не находится. Что ж, родители наверняка тоже уже проснулись, значит, можно им позвонить. Это же особая магия всех мам — знать, что где лежит. Как выяснилось, мама всё-таки спала. Надеюсь, таких гадких новостей и пробуждений у неё больше не будет. В прострации между ловлей кошки, сбором всего ценного в рюкзак (кот с тыковкой, игрушка, подаренная бывшим, отчаянно не влезает, а куда все свои бесчисленные тетради и блокноты?) и допиванием абсолютно ледяного чая, я зачем-то выхожу в подъезд. Навстречу мне двигается сосед — пожилой мужчина, имени не помню. «Пожили хорошо, и хватит, — хмуро произносит мужчина, — война начинается».

А за окном — солнце и отчаянно голубое небо. Ну зачем воевать в такой день? Вообще как-то не военная погода. Это потом будет шествие с переноской и кучей вещей к маме. Напуганные коты и ничего не понимающая бабушка — ну как война? Как же с Россией? Ведь одну войну она уже пережила ребёнком, и аксиома про «Лишь бы не было войны» передалась нам из уст этого поколения.

Потом будет изучение стен подвала, знакомство даже с теми соседями, которых я не знала. Умение двигаться в квартире в полной темноте и умение определить «град» на слух. Взаимопомощь и взаимовыручка. Сообщения друзей со всей страны, российских друзей, и коллег по хобби, что в шоке от происходящего. Неравнодушие и невидимая сеть между всеми, кто в одной лодке. И даже суровая и строгая преподавательница плачет в сторис, сидя в убежище. Потом я буду смотреть на еду и сладости, купленные пару дней назад, ещё до войны. Довоенная, чёрт побери, газировка. И недели не прошло, но ощущение, будто это длится уже год.

Самое главное — не забыть. Не забыть, что будет и мирная жизнь. Будем снова гулять и смеяться, обнимать друзей, восстанавливать наш город, строить новые творческие планы, жаловаться на баннеры в геншине и на то, что погода сонная, а пока... Страшно и больно ощущать себя жертвой обстоятельств, созданных одним человеком, сошедшим с ума от власти. Но мы всё такие же люди, соседи, друзья, родственники.

У каждого из нас есть своя, такая маленькая и скучная, но настоящая жизнь. И никто не вправе приходить в наш дом, наш город, лишать нас этой жизни.

Анэлия
«Пожили хорошо, и хватит, — хмуро произносит мужчина, — война начинается».
Я живу в пригороде. У нас относительно спокойно, но 24 февраля мы проснулись около пяти утра от залпов ракет с соседних воинских частей. Я знаю, что страх от звука пролетающей над домом ракеты не такой сильный, как тот, что пережили люди в Харькове и Киеве…

— Аноним
Мы проснулись в пять утра от взрывов, стёкла дрожали. Муж спросил меня, началось? Я ответила, началось. Мы достали сумки, кинули самое ценное документы, кошку, ноутбуки, побежали к машине, нам повезло, у нас есть личный транспорт. И уже в 6 утра по окружной, под звуки взрывов за спинами, мы выезжали из города.

В населённом пункте, в котором я сейчас нахожусь, периодически слышно сирены, мы прячемся в подвале.

— Аноним
«Уже в 6 утра по окружной, под звуки взрывов за спинами, мы выезжали из города».
Я пишу цей текст у бомбосховищі.

24 лютого моє життя розділилося на «до» та «після». Ще ввечері 23 числа я займалася своїми звичайними справами та переймалася через побутову фігню. Як і завжди, я заснула близько третьої ночі... а вже о п'ятій прокинулась від звуків вибухів. Пам'ятаю, як підірвалася з ліжка та, затамувавши дихання, прислуховувалася, розгублено стоячи посеред кімнати. Щось всередині підказало — не здалося. Схопивши ковдру та кішку, укрилася у ванній. Ніколи не забуду те страшне повідомлення у одному з чатів: «Це не фейерверки». Однак ще більшим шоком для мене став той факт, що «бахати» почали одразу в багатьох містах України.

З початку цього жаху пройшло всього чотири дні, а таке враження, що або чотири роки, або це все один дуже довгий та важкий день. Позитивний момент у цьому тільки один — багато хто з оточуючих показав своє справжнє обличчя. З кимось ми майже перестали спілкуватися, а хтось, від кого навіть не очікував, навпаки виявився гарною підтримкою. Я дуже втомилася змушувати себе їсти через силу, просто щоб не впасти з голоду. Втомилася спати одягненою та лякатися кожного звуку. Втомилася боятися своїх думок про те, що на будь-якій війні для усіх людей та особливо жінок є багато речей набагато страшніше за смерть.

Те, що в багатьох країнах Європи біженців зараз приймають дуже тепло — прекрасно. Мені навіть є, до кого туди їхати і хто міг би допомогти мені з квитками та житлом. І я хочу їхати. Але не маю можливості навіть дістатися до залізничного вокзалу, а навіть якщо якесь диво (або добра людина) допоможе мені в цьому, дуже мало шансів успішно поїхати з міста та дістатися кордону, бо для цього мені доведеться проїхати через всю країну.

Я втомилася.

— Анна
За несколько месяцев до этого кошмара многие украинцы/ки пребывали в лёгкой тревоге от скопления войск на границах. Россия уверяла, что это учения, но как показывает опыт, верить ей нельзя.

Я уже в то время не могла спать и мало ела — снилось, как меня забирают в армию. Тревожилась, что ночью нападут, а все спят, поэтому морила себя бессонницей. В ночь на 24-ое я решила делать задания по универу, параллельно обсуждая новости с подругой. Во время бесед про историю и политические ситуации подруга скидывает новости о нападении на ближайшие города в соседней области. Я не верю и говорю, что так было всегда, ведь они близко к ЛДНР.

Позже, в твиттере все начали делиться, во всех городах что-то взрывается, а твиты в духе «кажется началось». Я в панике встаю и иду в ванную, и слышу самое ужасное в моей жизни — взрыв за окном. Тормошу всю семью, дрожащим голосом говорю, что началась война. Мать меня высмеяла, ведь такого не может быть, а у меня из-за бессонницы просто поехала крыша. Увы, через несколько часов она и сама убедилась, когда об этом заговорили по телевизору. Сборы вещей, недоумение, страх, спешка — все смешалось.

Когда мы позвонили всем знакомым, дабы убедиться в происходящем, поняли, что мы, наверное, зря собирали вещи. Нам некуда ехать.

Мать срочно вызывают на работу, слышно выстрелы, и я не выдерживаю, просто реву навзрыд и с матами упрашиваю её остаться. Но она поддается на уговоры начальства и всё-таки уходит. Тот страх, который почувствовали мы с сестрой, просто не передать. Лежали в ванной, следили за новостями о событиях, уговаривали маму вернуться. Весь этот день я помню сквозь слезы и сопли, я откровенно истерила, даже моя младшая сестра оказалась уравновешенней, из-за чего мне до сих пор стыдно.

Поняв, что не могу сидеть в стороне, я побежала сдавать кровь, она будет нужна нашим солдатам. Там я встретилась с молодым человеком, который, как оказалось, пришёл сдать кровь и уйти на войну. Он был польщён моей позицией, и сказал мне спасибо. Всю дорогу обратно я рыдала, не хотела осознавать, что он в скором времени, возможно, будет мёртв.

Следующие дни были сплошным скроллингом новостей, информационной деятельностью, поддержкой многих подруг, друзей и знакомых, побегами в подвал, и сопровождались тревожными снами. Я за эти четыре дня похудела на 3 килограмма, волосы выпадают клочьями, от меня даже воняет. Вся рутина отошла на последний план, когда первое, о чем ты думаешь: «Когда тебя убьют?»

Тяжело признаться, но я написала прощальную записку и сообщила сестре в телеграме, чтобы не злилась на меня, если я с собой что-то сделаю. Но эти четыре дня показали, что я просто-напросто не могу умереть, совесть не даст. На меня надеется сестра, и на моём попечении трое животных.

Я хочу увидеть свою страну мирной и независимой. Спасибо.

Дарья
«Я хочу увидеть свою страну мирной и независимой. Спасибо».
Проснулась я 24-го февраля. Меня будила бабушка со словами: «У нас военное положение». Я не знала, как реагировать и что делать. Время было около девяти утра, было тихо, поэтому я занималась своими делами. В двенадцать или в час дня я услышала гул самолёта, а живу я недалеко от аэропорта, поэтому для меня этот звук не редкость, но когда я вспомнила про войну — стало страшно. Первые дни у меня тряслись руки и по ночам я сидела в ванной, потом паника прошла.

27 или 28 февраля. Так как у меня бессонница, я сидела в телефоне до утра, в пол пятого началась бомбёжка, двери шатало, дом трясло. Стало очень страшно, поэтому я решила лечь спать. Как только начинает темнеть, мы свет не включаем и сидим в темноте. Слышны взрывы, земля дрожит.

И так почти каждую ночь.

— Аноним
Здравствуйте, меня зовут Хелена. Я студентка 3 курса. Я прекрасно разговариваю и пишу на русском. Никогда и никто меня не обижал, наоборот, слышала от многих, что я так классно, без акцента, говорю. Достойно. Началось всё с того, что утром я проснулась от того, что мой жених как-то резко вскочил, начал смотреть в телефоне что-то. Я поднялась, потянулась, с недоумением посмотрела на него. Такой... Испуганный взгляд.

Я правда не поняла, что произошло. Не могу вспомнить, что он дословно мне сказал, помню только панический страх. Рядом с нами взорвались склады, это было в Калиновке.

Мой возлюбленный проснулся от мощного взрыва и, зная все предупреждения и разговоры о войне, сразу понял что к чему. Начал звонить родным. У меня тряслись руки, но я старалась держаться, улыбаться. Я успокаивала, говорила, что будет всё хорошо. Тоже позвонила родным. Мама сразу же сказала собирать вещи и ехать к ним, они живут в частном доме, есть подвал, всего 20 минут от нашей квартиры. Слава богам, что мы живем в одном городе.

У меня оборвалось сердце, когда мама передала: «Не могу дозвониться отцу». Я сразу начала набирать его. Взял трубку. Второй инфаркт я перенесла, когда отец мне сообщил: «Я в Калиновке, рядом со мной прямо бахнуло, думал, что умру. Сестра в подвале, я скоро буду». Сразу зашла в инстаграм. Сообщение от моей младшей сестренки. Разбилось сердце, когда я прочитала его. «Мне страшно». Всего два слова, и столько эмоций.

Я бегала по квартире, собирала все вещи. Наконец-то, мы собрали всё. Вызвать такси не получалось, неудивительно. На улицах люди бегут в магазины, на вокзалы, в аптеках не было где плюнуть. Паника, транспорта нет. Пошли пешком. Едва руки не отвалились, хотя мой жених взял на себя большую часть сумок. Наконец, мы дома. Бегу обнимать сестру. Я до сих пор помню, как не переставая гладила её по волосам. Захотелось извиниться за все глупые ссоры и скандалы.

Жених сразу же ушёл за остальными вещами и за нашим маленьким сокровищем — кошкой. Дома с родителями живут мои «добрачные дети» — кот и собака, мы очень любим животных. Вернулся и отец. Я стала набирать бабушку с дедушкой, по голосу слышала, что они плакали. Сколько раз я просила продать дом и переехать к нам?! Ну и как сейчас добраться к ним?! Я могла думать только об этом.

Бабушка твердо настаивала, что их забирать нет нужды, у них тоже дом, тоже есть подвал, и город их маленький. Пришлось согласиться. Целый день мы убирали в подвале: вынесли банки, постелили одеяла, утеплили. Собирали документы, медикаменты. Наша семья не верила до последнего, что будет война. Из-за чего? Зачем нападать на маленькую и достаточно бедную страну? Россия уже напала на Донбасс, забрали Крым. Что им ещё нужно?!?!

Оказалось, что им нужна кровь мирных людей, им нужна эта война.

Сирены. Мы стойко держались. Я боялась мыслей, что моих мужчин заберут на войну. Как я без них? Решила, что пойду с ними. Все равно на хронические заболевания, Я не дам свою семью в обиду. Больше всего кровью обливалось сердце за сестру. Она такая маленькая, такая беззащитная. Такая хрупкая.

Наша жизнь разделилась на «до» и «после». Теперь мы с ужасом смотрели новости. Мужчины в теробороне города. Я каждый день провожу бесплатные уроки для детей, учусь на педагога. Украинцы стойко переносят беду, мы сплотились рядом. Уже не так страшно, ведь я знаю, что мы победим. Мы выдержим.

Такой патриотизм был в 2014, тогда я была маленьким подростком, но сейчас всё иначе. Новое поколение выросло, и мы готовы давать отпор. Наша страна пережила много горя за историю, но мы не сдавались. И мы не сдадимся! Никогда.

Первый день войны запомнится мне на всю мою жизнь. Новостные ленты с городами в огне, мертвыми гражданскими, как русские бомбили больницы, жилые дома... Весь этот ужас останется в памяти. И мой первый день войны не стал днём поражения и паники, это день, когда я вернулась домой, когда я патриотически возмужала, это день возрождения феникса.

Хелена
«И мы не сдадимся! Никогда»