«Мы сидели в обнимку и плакали». Истории о войне в Украине

Автор статьи и иллюстраций: O.E.W
Президент России Владимир Путин в ночь на 24 февраля 2022 года объявил о начале войны против Украины. Для миллионов украинцев жизнь тогда разделилась на «до» и «после». Мы собрали несколько таких историй простых людей. О той жизни, которую у них отняли, и о той, которую теперь приходится жить.
Мне 16 лет, моей сестре 14. У нас есть мама и бабушка, с которыми у нас были немного тяжёлые отношения.

Помню, 24-го числа в 4:30 я открыла глаза из-за сильного взрыва. У меня подпрыгнула кровать и с полки начали падать книги. Резко прозвучал второй взрыв, во время третьего мы с сестрой побежали к маме в комнату. Мы залезли под одеяло и стали спрашивать: Что случилось? Откуда взрывы?»

Четвёртый взрыв. Настолько сильный, что за окном встало кроваво-красное зарево. Мы подошли к балкону и увидели чёрный танк, он ехал по главной улице нашего села к полям, где и были взрывы. Мы все спустились на первый этаж и начали собирать вещи. Я и подумать не могла, что всё, что меня окружает, мне просто не нужно, и материальный мир не имеет значения во время войны. Я схватила телефон, какие-то свитера, джинсы, документы, и запихала всё в чемодан. Мы все хаотично забрасывали по минимуму вещей с собой.

Прибежали соседи: «Давайте уедем, под Киевом небезопасно!»

У мамы ступор, она плачет, не понимает, что делать.

«Нет, мы останемся.»

И мы остались дома.

Потом всё как в тумане, но прекрасно помню, что мы спали все вместе на первом этаже в обнимку на матрасе. Наши собаки на улице выли и просились в дом, наша кошка сходила с ума и не понимала, что происходит. Ночью были слышны взрывы, летало очень много тяжёлых самолётов, ездила техника.

У меня парень русский, я ему начала писать рассказывать, что у нас происходит. Он был в шоке, звонит мне каждый день, желает всем нам добра. Он хочет, чтобы у нас всё было хорошо, и он очень сильно переживает. Ужасно от осознания того, что из-за войны накрылись все планы на будущее, моё поступление за границу, встреча с парнем и моей подругой. Мы сейчас просто очень сильно боимся за жизнь, и нас трясёт от всего происходящего. Это ужасно.

Тронули всё вокруг нас: Боярку, Киев, Васильков, Житомир, Заборье, Иванковичи…

Прости, я плачу сейчас. Это так тяжело рассказывать.

Дед наш ужасно поступил по отношению к нам. В первый же день он ограбил магазин, тупо вынес весь алкоголь. У соседей, которые звали нас уехать, остался дома, вскрыл подвал и теперь там сидит. Сейчас он пригласил друзей алкашей к нему. И мы остались без убежища. Две женщины и две девочки без убежища.

Слышна воздушная тревога, у нас тонкие стены, наш дом — ­ небезопасное место. Но нам не уехать никуда, у нас нет бензина, мама и бабушка не получили зарплаты, мосты взорваны, на границах огромные очереди. Бабушке звонят родственники, хотят нас забрать то в Грузию, то в Словакию, но мы не можем уехать. У нас заканчивается еда, и время от времени отключают электричество и воду.

И, блять, сейчас вообще беспредел происходит какой-то. Все эти дни был пиздец.

Мы просыпались от взрывов и сидели в обнимку плакали. Тяжело от осознания того, что мы просто песчинки, которые ветром может сдуть с лица земли.

Вчера ночью бабахнула нефтебаза в Василькове. И снова кровавое небо.

Мне хочется проснуться в мире без войны. Я хочу чтобы Украина и Россия были свободными и чтобы у всех все было хорошо.

Я морально убита, но я верю что все будет хорошо. Я за мир.

София
«Прости, я плачу сейчас. Это так тяжело рассказывать»
24 февраля примерно в половине шестого проснулась от грохота. Не сразу поняла, что происходит. Шум – окна дрожат, снова шум – снова окна дрожат.

Подруга, которая со мной живет, не проснулась, не услышала, а я стою у окна и до меня медленно доходит, что это блин война. И думаю себе – будить подругу или пусть еще спит перед работой, или, может, не будет уже никакой работы? Постояла еще немного, послушала – оно притихло. По радио музыка какая-то, ничего нового. А мне — что война, что не война, на смену все равно нужно. Перед тем, как уходить, все же разбудила соседку. Говорю ей: «Да, я на смену, а ты собери вещи, на всякий случай. Кстати, война началась».

Пока шла на смену, вызвонила живущую в Херсоне маму. Она спросила, цела ли квартира, все ли живы, и пожелала хорошей смены. Железная женщина. На подстанции утром у всех глаза испуганы, все на телефонах. Кто родственников звонит, кто новости читает. Атмосфера удручающая, страх, страх, страх. Через трое суток новая смена, вот сейчас между вызовами пишу эту историю. Сегодня у коллег лица веселые, а глаза чуть-чуть бешеные. Ни один не уволился, все вышли работать. На работе хорошо. Дома вздрагиваешь от каждой сирены, бесконечно смотришь новости, а во время работы как-то не до того. Сирену можно даже не услышать, да и что сирена, если на вызов надо.

Итак, работаем и сохраняем спокойствие. Все будет хорошо.

— Александра, 24 года. Врач скорой помощи
«Атмосфера удручающая, страх, страх, страх»
Я из длинного и слегка пыльного города Кривого Рога, окружённого золотыми полями, склонами, мешками с песком и другими баррикадами. Меня, как и тысячи украинцев, разбудили словами «началась война». Не спецоперация и не освобождение. Война.

Она почти не затронула мой город. Взрывы на военной базе, перестрелки на границах области и метки — не больше. Мы — одна из самых безопасных областей. К нам привозят беженцев, баррикады на дороге к городу всё больше укрепляются, но страх, что мы можем лишиться дома, семьи, друзей и собственной жизни никуда не исчезает.

В коридоре стоят рюкзаки со всем необходимым, аптечка на видном месте и совсем не вписывающаяся в обстановку гитара. Кроме неё, в чехле лежат книги и нотные тетради. Это самые необходимые вещи лично для меня. Когда-то они спасли меня и теперь я хочу спасти их. Больно от мысли, что во время войны приоритеты меняются. Сейчас я не хочу оставлять гитару, книги и блокноты со стихами, но кто знает, что я буду думать по этому поводу неделю спустя?

Мы с мамой перебрали вещи для беженцев и воинов. В отдельный пакет сложили ткань для сеток — у нас в городе много где их плетут и позже передают на фронт. Два дня назад из нашего города шёл поезд прямо к границе. Мама предложила дедушке уехать из города, пока не поздно. Он отказался, аргументировав это тем, что бросить родной город для него это предательство.

У меня целый букет хронических заболеваний. Но лекарства, необходимые мне, почти невозможно найти. Я просто надеюсь, что я одна, кому не хватило нужных таблеток. За себя я не переживаю, с 23 февраля ни разу не плакала. Но руки начинают дрожать ещё сильнее, когда я обнимаю вздрагивающую от каждого шума с улицы сестру. Ради неё я сжимаю руки в кулаки и иду рисовать антивоенные плакаты.

Мир не потерял своих красок, но сквозь картон и простыни на окнах точно стал страшнее. Бабушка знает все бомбоубежища города, а наша классная руководительница каждый день шлёт сообщения с пожеланиями о мирном небе и спокойной ночи. В соседнем городе звучит сигнал тревоги, а в нашем он отдаётся тревожным стуком сердец.

Мы верим в единство нашего народа, но кто знает, где и чей спусковой крючок щёлкнет следующим?

— Аноним
«Меня, как и тысячи украинцев, разбудили словами «началась война»
Проснулась в шесть тридцать под надрывный вой сирен и крик матери: «Вставай, нас бомбят!» За полторы минуты оделись и скорей к двери. Пока ждала когда одевающаяся мать дошла до осознания происходящего, и разрыдалась на месте. У нас уже были собраны все сумки с документами и другим, собирались искать укрытие, но пришло сообщение, что наш город пока в безопасности, поэтому мы просто пошли в магазин и аптеки докупать необходимое.

Так, рыдая в магазин и шла, помню еще мысли: «А ведь такое хорошее утро, солнечно, мороз, так громко поют птицы». И после этого слезы стали немного слабее, мысль что мы умрем под солнцем и пение птиц почему-то успокоило. В АТБ возле дома километровые очереди, дом маркета огромен, а очередь стояла почти на улице. Полки почти полностью пустые, едва удалось ухватить что либо. В аптеке очередь почти такая же.

Мы стояли за молодой мамой и ее крошечной дочерью, мать ее не знала, что покупать, и моя мать советовала и на кассе иногда говорила за нее — моя мать медик. Дочке даже шести лет пожалуй нет, девочка не понимала, что происходит, почему что-то шумит, почему так много людей. К моменту когда до нас дошла очередь, она уже плакала — не понимает, что происходит, но все волнуются, потому и она волнуется. Я ее пыталась успокоить, обнимала.

К вечеру первого дня опять разрыдалась и не могла успокоиться уже долго — очень страшно стало, что я даже не доживу до любимого времени года, что могу не увидеть весну, что мне даже не исполнится восемнадцать в мае, что не смогу на концерты уехать, не смогу больше поговорить с подругами. Пришло осознание, что это все прямо точно на самом деле, и я действительно в стране, где действительно война, и меня действительно может не стать.

После этого паники уже не было, страха как-то тоже, эмоции могла получать только положительные — смех из-за «русский военный корабль, иди нахуй», как в Днепре на метку насрали, как гопники танк отбили; улыбки через сообщение от близких. Тело как в режиме экстренной ситуации, никакой паники не допускает, страха нет, только вера в ВСУ — как верят в богов.

Кстати никогда не понимала, как они могут во что-то верить, и откуда вера в религии в сложные времена, всегда атеисткой была. А теперь действительно будто веру нашла, но она в Вооруженные Силы Украины и наш народ, который не сдается и даже голыми руками дает отпор, который изо всех сил помогает всеми способами.

Вчера, 27 февраля, впервые с начала раздалась еще одна сирена. Мы живем напротив детского садика и бежать решили к нему, там вроде три подвала, когда пришли — уже было все заполнено. Очень много детей, все или плачут или почти плачут. Какой-то мужик пытался накричать на ребенка, чтобы та умолкла, и все начали кричать на него. Он после этого отошел в угол.

На удивление, кроме этого шума и паники не было. Через время выяснилось, что сирена ложная, но почти все в хранилище еще полчаса сидели на всякий случай. Об отбое тревоги говорил мэр города, но все равно страшно.

— Аноним
Было тяжело, я не находила себе места всю ночь с 23 по 24 число, посмотрела фильм, который всё откладывала пару лет, и уснула часа в три. Где-то после пяти утра начали бомбить. С тех пор всё как в тумане.

Сейчас укрываюсь под землёй. Иногда плачу, каждый час проверяю, все ли в порядке с любимым и друзьями, звоню родителям и брату, которые отказались куда-то спускаться. 24/7 на связи.

День в убежище:

Приходим туда как услышим сильные взрывы, стелимся. Наше место тут на одной и той же точке держится четвёртые сутки, нам повезло, мы возле розеток. Мы посменно раз в день ходим за едой, переодеться и помыться, перебежками до дома и обратно, чтобы успеть ещё до комендантского часа.

Вечером раздают какие-то фрукты, сухофрукты, печенье, молоко иногда наливают по тарам. Общаемся и читаем новости где-то до 1:00-2:00 ночи, начинает рубить уже к полуночи, но, как правило, идут новости с поверхности о том, что снова сильно бомбят. Обсуждают характер звуков и вибрации стен домов. В 2:00 засыпаем. В 4:00-5:00 часов просыпаемся, срочно лезем в телефоны смотреть новости. Если ничего очень страшного, значит, можно сходить в туалет.

Очередь в туалет большая, стоим по 40-50 минут, два раза стояла по часу. Обычно половина унитазов забиты, из-за этого в громкоговоритель вечно просят, чтобы перестали наконец кидать туда туалетную бумагу, прокладки и памперсы. Люди не понимают. Пока стоим в очереди, можно почитать новости, посмотреть, где бомбили, спросить у родных как они и целы ли, почекать твиттер, позаниматься всяким активизмом. После этого обратно спать.

Утром везут хлеб, но до нас он как-то не сильно доходит, потому что отдают преимущественно семьям с детьми. Оборудованы фонтанчики с питьевой водой, люди играют в карты, общаются, ссорятся, едят, ловят диверсантов, помогают друг другу.

Ждут, когда всё это закончится.

— Оля
Было около 5 утра, а я не спала. Хотя меня ожидал достаточно насыщенный день — собеседование, потом прогулка с подругой, а ещё порисовать бы неплохо, конечно. Но я не спала, поскольку играла в геншин импакт. Моя жизнь всегда мне казалась достаточно скучной и маловажной историей. Ничего я особенного не добиваюсь, и если что и делаю, так пытаюсь этот жанр повседневности раскрасить в яркие цвета.

Где-то ехал ко мне заказанный парик для косплея, в голове были приятные воспоминания о вечере в кошачьем кафе с новым знакомым, в чашке остывал мятный чай. И вот мои персонажи внезапно застывают в подземелье, отказываясь хоть как-то бороться с монстрами, и я понимаю, что интернет в доме упал. Ну, это знак, значит. Пора спать, не то на собеседование вместо меня явится панда с вооот такими кругами под глазами.

Таковы были мои мысли, когда я выключила компьютер, взяла телефон и направилась в постельку. И тут — громкий звук, где-то за окном, а потом ещё и ещё. И канал нашего города, где в комментариях появляются, сменяя друг друга, сообщения: «центр, кто слышал?» «Салтовка, у нас гремит», «Алексеевка, слышно шум...» Ощущение абсолютной нереальности накрывало, как какое-то противное и колючее одеяло. И сразу с головой.

Первая рациональная мысль, заставившая меня встать и что-то делать, пришла в облике моей чёрной кошки. Ведь совершенно нельзя, чтобы она оказалась в опасности! Я бросилась перерывать весь дом в поисках переноски. Конечно, запихать кошку туда это тот ещё квест, но лучше исцарапанные руки и живая злая Астра, чем... Не хочу думать что.

12:15 PMА переноска-то не находится. Что ж, родители наверняка тоже уже проснулись, значит, можно им позвонить. Это же особая магия всех мам — знать, что где лежит. Как выяснилось, мама всё-таки спала. Надеюсь, таких гадких новостей и пробуждений у неё больше не будет. В прострации между ловлей кошки, сбором всего ценного в рюкзак (кот с тыковкой, игрушка, подаренная бывшим, отчаянно не влезает, а куда все свои бесчисленные тетради и блокноты?) и допиванием абсолютно ледяного чая, я зачем-то выхожу в подъезд. Навстречу мне двигается сосед — пожилой мужчина, имени не помню. «Пожили хорошо, и хватит, — хмуро произносит мужчина, — война начинается».

А за окном — солнце и отчаянно голубое небо. Ну зачем воевать в такой день? Вообще как-то не военная погода. Это потом будет шествие с переноской и кучей вещей к маме. Напуганные коты и ничего не понимающая бабушка — ну как война? Как же с Россией? Ведь одну войну она уже пережила ребёнком, и аксиома про «Лишь бы не было войны» передалась нам из уст этого поколения.

Потом будет изучение стен подвала, знакомство даже с теми соседями, которых я не знала. Умение двигаться в квартире в полной темноте и умение определить «град» на слух. Взаимопомощь и взаимовыручка. Сообщения друзей со всей страны, российских друзей, и коллег по хобби, что в шоке от происходящего. Неравнодушие и невидимая сеть между всеми, кто в одной лодке. И даже суровая и строгая преподавательница плачет в сторис, сидя в убежище. Потом я буду смотреть на еду и сладости, купленные пару дней назад, ещё до войны. Довоенная, чёрт побери, газировка. И недели не прошло, но ощущение, будто это длится уже год.

Самое главное — не забыть. Не забыть, что будет и мирная жизнь. Будем снова гулять и смеяться, обнимать друзей, восстанавливать наш город, строить новые творческие планы, жаловаться на баннеры в геншине и на то, что погода сонная, а пока... Страшно и больно ощущать себя жертвой обстоятельств, созданных одним человеком, сошедшим с ума от власти. Но мы всё такие же люди, соседи, друзья, родственники.

У каждого из нас есть своя, такая маленькая и скучная, но настоящая жизнь. И никто не вправе приходить в наш дом, наш город, лишать нас этой жизни.

Анэлия
«Пожили хорошо, и хватит, — хмуро произносит мужчина, — война начинается».
Я живу в пригороде. У нас относительно спокойно, но 24 февраля мы проснулись около пяти утра от залпов ракет с соседних воинских частей. Я знаю, что страх от звука пролетающей над домом ракеты не такой сильный, как тот, что пережили люди в Харькове и Киеве…

— Аноним
Мы проснулись в пять утра от взрывов, стёкла дрожали. Муж спросил меня, началось? Я ответила, началось. Мы достали сумки, кинули самое ценное документы, кошку, ноутбуки, побежали к машине, нам повезло, у нас есть личный транспорт. И уже в 6 утра по окружной, под звуки взрывов за спинами, мы выезжали из города.

В населённом пункте, в котором я сейчас нахожусь, периодически слышно сирены, мы прячемся в подвале.

— Аноним
«Уже в 6 утра по окружной, под звуки взрывов за спинами, мы выезжали из города».
Я пишу этот текст в бомбоубежище.

24 февраля моя жизнь разделилась на «до» и «после». Еще вечером 23 числа я занималась своими обычными делами и переживала через бытовую фигню. Как и всегда, я заснула около трех ночи... а уже в пять пробудилась от звуков взрывов. Помню, как взорвалась с кровати и, затаив дыхание, прислушивалась, растерянно стоя посреди комнаты. Что-то внутри подсказало — не показалось. Схватив одеяло и кошку, укрылась в ванной. Никогда не забуду то страшное сообщение в одном из чатов: «Это не фейерверки». Однако еще большим шоком стал тот факт, что «бахать» начали сразу во многих городах Украины.

С начала этого ужаса прошло всего четыре дня, а такое впечатление, что либо четыре года, либо это все очень длинный и тяжелый день. Положительный момент в этом только один — многие из окружающих показали свое настоящее лицо. С кем-то мы почти перестали общаться, а кто-то, от кого даже не ожидал, наоборот оказался хорошей поддержкой. Я очень устала заставлять себя есть через силу, просто чтобы не упасть с голоду. Устала спать одетой и пугаться каждого звука. Устала бояться своих мыслей о том, что на любой войне для всех людей и особенно женщин много вещей гораздо страшнее смерти.

То, что во многих странах Европы беженцев сейчас принимают очень тепло — прекрасно. Мне даже есть, к кому туда ехать, и кто мог бы помочь мне с билетами и жильем. И я хочу уехать. Но у меня нет возможности даже добраться до железнодорожного вокзала, а даже если какое-то чудо (или добрый человек) поможет мне в этом, очень мало шансов успешно уехать из города и добраться до границы, потому что для этого мне придется проехать через всю страну.

Я устала.

— Анна
За несколько месяцев до этого кошмара многие украинцы/ки пребывали в лёгкой тревоге от скопления войск на границах. Россия уверяла, что это учения, но как показывает опыт, верить ей нельзя.

Я уже в то время не могла спать и мало ела — снилось, как меня забирают в армию. Тревожилась, что ночью нападут, а все спят, поэтому морила себя бессонницей. В ночь на 24-ое я решила делать задания по универу, параллельно обсуждая новости с подругой. Во время бесед про историю и политические ситуации подруга скидывает новости о нападении на ближайшие города в соседней области. Я не верю и говорю, что так было всегда, ведь они близко к ЛДНР.

Позже, в твиттере все начали делиться, во всех городах что-то взрывается, а твиты в духе «кажется началось». Я в панике встаю и иду в ванную, и слышу самое ужасное в моей жизни — взрыв за окном. Тормошу всю семью, дрожащим голосом говорю, что началась война. Мать меня высмеяла, ведь такого не может быть, а у меня из-за бессонницы просто поехала крыша. Увы, через несколько часов она и сама убедилась, когда об этом заговорили по телевизору. Сборы вещей, недоумение, страх, спешка — все смешалось.

Когда мы позвонили всем знакомым, дабы убедиться в происходящем, поняли, что мы, наверное, зря собирали вещи. Нам некуда ехать.

Мать срочно вызывают на работу, слышно выстрелы, и я не выдерживаю, просто реву навзрыд и с матами упрашиваю её остаться. Но она поддается на уговоры начальства и всё-таки уходит. Тот страх, который почувствовали мы с сестрой, просто не передать. Лежали в ванной, следили за новостями о событиях, уговаривали маму вернуться. Весь этот день я помню сквозь слезы и сопли, я откровенно истерила, даже моя младшая сестра оказалась уравновешенней, из-за чего мне до сих пор стыдно.

Поняв, что не могу сидеть в стороне, я побежала сдавать кровь, она будет нужна нашим солдатам. Там я встретилась с молодым человеком, который, как оказалось, пришёл сдать кровь и уйти на войну. Он был польщён моей позицией, и сказал мне спасибо. Всю дорогу обратно я рыдала, не хотела осознавать, что он в скором времени, возможно, будет мёртв.

Следующие дни были сплошным скроллингом новостей, информационной деятельностью, поддержкой многих подруг, друзей и знакомых, побегами в подвал, и сопровождались тревожными снами. Я за эти четыре дня похудела на 3 килограмма, волосы выпадают клочьями, от меня даже воняет. Вся рутина отошла на последний план, когда первое, о чем ты думаешь: «Когда тебя убьют?»

Тяжело признаться, но я написала прощальную записку и сообщила сестре в телеграме, чтобы не злилась на меня, если я с собой что-то сделаю. Но эти четыре дня показали, что я просто-напросто не могу умереть, совесть не даст. На меня надеется сестра, и на моём попечении трое животных.

Я хочу увидеть свою страну мирной и независимой. Спасибо.

Дарья
«Я хочу увидеть свою страну мирной и независимой. Спасибо».
Проснулась я 24-го февраля. Меня будила бабушка со словами: «У нас военное положение». Я не знала, как реагировать и что делать. Время было около девяти утра, было тихо, поэтому я занималась своими делами. В двенадцать или в час дня я услышала гул самолёта, а живу я недалеко от аэропорта, поэтому для меня этот звук не редкость, но когда я вспомнила про войну — стало страшно. Первые дни у меня тряслись руки и по ночам я сидела в ванной, потом паника прошла.

27 или 28 февраля. Так как у меня бессонница, я сидела в телефоне до утра, в пол пятого началась бомбёжка, двери шатало, дом трясло. Стало очень страшно, поэтому я решила лечь спать. Как только начинает темнеть, мы свет не включаем и сидим в темноте. Слышны взрывы, земля дрожит.

И так почти каждую ночь.

— Аноним
Здравствуйте, меня зовут Хелена. Я студентка 3 курса. Я прекрасно разговариваю и пишу на русском. Никогда и никто меня не обижал, наоборот, слышала от многих, что я так классно, без акцента, говорю. Достойно. Началось всё с того, что утром я проснулась от того, что мой жених как-то резко вскочил, начал смотреть в телефоне что-то. Я поднялась, потянулась, с недоумением посмотрела на него. Такой... Испуганный взгляд.

Я правда не поняла, что произошло. Не могу вспомнить, что он дословно мне сказал, помню только панический страх. Рядом с нами взорвались склады, это было в Калиновке.

Мой возлюбленный проснулся от мощного взрыва и, зная все предупреждения и разговоры о войне, сразу понял что к чему. Начал звонить родным. У меня тряслись руки, но я старалась держаться, улыбаться. Я успокаивала, говорила, что будет всё хорошо. Тоже позвонила родным. Мама сразу же сказала собирать вещи и ехать к ним, они живут в частном доме, есть подвал, всего 20 минут от нашей квартиры. Слава богам, что мы живем в одном городе.

У меня оборвалось сердце, когда мама передала: «Не могу дозвониться отцу». Я сразу начала набирать его. Взял трубку. Второй инфаркт я перенесла, когда отец мне сообщил: «Я в Калиновке, рядом со мной прямо бахнуло, думал, что умру. Сестра в подвале, я скоро буду». Сразу зашла в инстаграм. Сообщение от моей младшей сестренки. Разбилось сердце, когда я прочитала его. «Мне страшно». Всего два слова, и столько эмоций.

Я бегала по квартире, собирала все вещи. Наконец-то, мы собрали всё. Вызвать такси не получалось, неудивительно. На улицах люди бегут в магазины, на вокзалы, в аптеках не было где плюнуть. Паника, транспорта нет. Пошли пешком. Едва руки не отвалились, хотя мой жених взял на себя большую часть сумок. Наконец, мы дома. Бегу обнимать сестру. Я до сих пор помню, как не переставая гладила её по волосам. Захотелось извиниться за все глупые ссоры и скандалы.

Жених сразу же ушёл за остальными вещами и за нашим маленьким сокровищем — кошкой. Дома с родителями живут мои «добрачные дети» — кот и собака, мы очень любим животных. Вернулся и отец. Я стала набирать бабушку с дедушкой, по голосу слышала, что они плакали. Сколько раз я просила продать дом и переехать к нам?! Ну и как сейчас добраться к ним?! Я могла думать только об этом.

Бабушка твердо настаивала, что их забирать нет нужды, у них тоже дом, тоже есть подвал, и город их маленький. Пришлось согласиться. Целый день мы убирали в подвале: вынесли банки, постелили одеяла, утеплили. Собирали документы, медикаменты. Наша семья не верила до последнего, что будет война. Из-за чего? Зачем нападать на маленькую и достаточно бедную страну? Россия уже напала на Донбасс, забрали Крым. Что им ещё нужно?!?!

Оказалось, что им нужна кровь мирных людей, им нужна эта война.

Сирены. Мы стойко держались. Я боялась мыслей, что моих мужчин заберут на войну. Как я без них? Решила, что пойду с ними. Все равно на хронические заболевания, Я не дам свою семью в обиду. Больше всего кровью обливалось сердце за сестру. Она такая маленькая, такая беззащитная. Такая хрупкая.

Наша жизнь разделилась на «до» и «после». Теперь мы с ужасом смотрели новости. Мужчины в теробороне города. Я каждый день провожу бесплатные уроки для детей, учусь на педагога. Украинцы стойко переносят беду, мы сплотились рядом. Уже не так страшно, ведь я знаю, что мы победим. Мы выдержим.

Такой патриотизм был в 2014, тогда я была маленьким подростком, но сейчас всё иначе. Новое поколение выросло, и мы готовы давать отпор. Наша страна пережила много горя за историю, но мы не сдавались. И мы не сдадимся! Никогда.

Первый день войны запомнится мне на всю мою жизнь. Новостные ленты с городами в огне, мертвыми гражданскими, как русские бомбили больницы, жилые дома... Весь этот ужас останется в памяти. И мой первый день войны не стал днём поражения и паники, это день, когда я вернулась домой, когда я патриотически возмужала, это день возрождения феникса.

Хелена
«И мы не сдадимся! Никогда»