Сизый дым

Автор: Argona
Иллюстратор: Solnce
В первую очередь, прошу не считать этот текст пропагандой курения. Ни в коем случае! Всё описанное автором лишь её личное восприятие.
Несмотря на то, что я так и не приобщилась к курению и в целом поддерживаю ЗОЖ, следует признать, что этот процесс меня долгое время подспудно манил. Пожалуй, пора в этом признаться.

Началось всё, как обычно, со школы. Сигарета стала символом детского, а позже подросткового бунта, а запах сигаретного дыма — запахом бесстрашных бунтарей, готовых бросить вызов и школе и родителям. Входящий в класс с опозданием, но со шлейфом табачного дыма, казался не просто опоздавшим, а сни-зо-шед-шим до нас, унылых, покорных овец, сидящих в классе. Можно было не грубить учителям, запах говорил за себя и при этом никак не вредил его обладателю. Всё, что могли сделать преподаватели, это бессильно прорычать:

– Что, опять курил?

Тонкая улыбка в ответ.

– Садись…

Вот и всё. Угрозы рассказать родителям не имели никакой власти. Возможно, с курящими и их родителями и проводились какие-то беседы, но результатов они не приносили. Окружающие могли только настороженно поинтересоваться:

– А тебе дома не влетит?

– Да мне пох вообще.

Ничего себе... А вот мне было не это... Не всё равно... Один раз, с бешено бьющимся сердцем, я попробовала покурить. Подруга дала сигарету, я втянула горький, вонючий дым, закашлялась и, отплёвываясь, отдала окурок.

– Слушай, ну так привыкать надо! – со смехом прокомментировала подруга.

Привыкать времени не было, денег на регулярное курение не было, и, поскольку дома курящих нет, я бы спалилась очень быстро. А спалиться было нельзя. Узнав, что я курю, мне мало того, что могло просто банально влететь, на все радости жизни наложили бы строгий запрет.

В общем, технически, курение того не стоило, удовольствия не приносило, но и своего очарования не утрачивало.

Помимо неуловимого флёра борьбы с системой, сигарета была как доступ в Интернет. Все новости, все сплетни узнавались в кругу курящих. Некурящие же были вынуждены довольствоваться новостями про дискриминанты.

Курение было даже своеобразной прививкой от травли. Поскольку самих курящих травили редко, их чаще побаивались, а курящий курящего обычно не трогал. Сигарета сплочала, делала если не друзьями, то единомышленниками, соучастниками, иногда товарищами по несчастью, когда выяснялось, что сигарет больше нет.

Сигареты кончились... Это звучало плохо. Очень плохо. Именно в этот момент курение показывало свою обратную, непривлекательную сторону. За сигарету могли сделать многое. Могли заискивающе просить. Могли вымогать. Могли сделать что-либо смешное или неприятное. Могли поддакивать тому, в чём не согласны. За сизий дым продавали и покупали гордость ниже себестоимости. Доходило даже до поиска чужих бычков на остановке.

Видя подобное, я, конечно, радовалась, что не курю и не вынуждена решать помимо существующих проблем еще одну, самую приоритетную, о том, где взять сигу.

Однако, с окончанием школы, курение брало реванш. Наличие собственных денег перестало быть чем то нереальным, унижения ради сигареты перестали мозолить глаза, купить их стало просто. Еще несколько моих попыток покурить не увенчались успехом. Вкус дыма был мерзким, обманывать себя было невозможно.

Но мои подруги курили, и я, не признаваясь в том самой себе, стала заядлым пассивным курильщиком. Вслух я, конечно, не поощряла курение, но каждый раз находила особое очарование в том, как в руке, на кончике бумажной трубочки горит живое пламя, как в темноте огонь от зажигалки освещает лицо курящего, как при затяге прищуривают глаза и вытягивают губы. Каждый жест с сигаретой в руке мне казался полным смысла. Разговор с сигаретой казался более душевным и откровенным.

Сигаретный дым приобрёл новый эмоциональный окрас — доверие и безопасность. Сигаретами пахнут друзья. Пахнет их поддержка. Идя по улице одна, я глубоко вдыхала случайно принесённый обрывок дыма, и улыбалась. Что это? Разговор по телефону? Офисная тайна? Может быть ссора?

Особый шарм сигаретный дым получил с началом клубной жизни. Перед походом в клуб мы собирались дома у той подруги, которая уже жила самостоятельно, красились, наряжались, пили, брызгались одним флакончиком духов на всех и курили на кухне. Кто как умел. И именно такая, пьяная, порочная красота, была невероятно сексуальна, в отличие от впитанных в детстве понятиях о девичьей красоте, как о скромности и целомудрии.

Этот аленький цветочек, более напоминающий цветок "Bенерина Мухоловка", пахнущий Escada, виски и сигаретами, обещал массу проблем тому, кто позарится его сорвать, но не утрачивал при этом своей привлекательности. Тонкие, длинные сигареты в пальчиках с ярким макияжем. Струйка дыма в потолок. Лети сюда, глупое насекомое. Лети на запах…

Время шло, быт закрутил и меня и подруг, сигаретный дым встречался всё реже и всё чаще в контексте проблем. Разговоры на кухне стали честнее и уже без трёх слоёв штукатурки на лице и на образе в целом. И чем дальше, тем отчётливее стало понятно, чем пахнут сигареты.

Болью они пахнут.
Слезами.

И не взрослыми, а теми самыми, детскими. Про папу... Про маму... Про отсутствие любви, про непонимание. Про "ты должна". Про отсутствие дружбы и поддержки. Про травлю. Про то, о чём вообще не рассказать никому…

И зачастую, тот самый душевный курящий кружок именно потому такой душевный, что все в нём чувствуют боль друг друга. Чувствуют и не осуждают. Потому что самим больно. И страшно.

А курить всё-таки вредно. Давайте учиться быть откровенными за чашкой чая на кухне. У костра в лесу. Под деревом во время дождя. Давайте разговаривать по душам. Это полезно.